Зачем системе цель, и почему мы её поменяли
На прошлой неделе мы разбирали, почему система неделями ничего не покупала. Разбор закончился неожиданно глубоко: мы упёрлись не в сломанный фильтр и не в баг, а в формулировку, с которой всё началось – в цель системы. Сегодня – о самом важном изменении с момента запуска эксперимента: мы переписали ту самую первую строчку.
Цель – это не лозунг
У каждого решения нашей системы есть длинная цепочка причин: сигналы, лимиты, новостной фон. Но в самом начале этой цепочки всегда стоит одна фраза – цель, которую советник читает перед каждым решением. С первого дня она звучала так: «баланс риска и доходности, приоритет – сохранение капитала».
Звучит мудро. Кто спорит с сохранением капитала?
Проблема в том, что у осторожности, записанной как приоритет, есть тихое следствие: любое «ничего не делать» автоматически становится правильным ответом. Не купил – капитал сохранён, цель выполнена. День за днём система находила безупречные причины оставаться в стороне – и формально была права. Капитал цел. А тем временем рынок вырос, денежный фонд накапал свой процент, и наш портфель – целый, невредимый – тихо проиграл им обоим.
Мы называли это «осторожностью». Бухгалтерия называет это упущенной доходностью. Разбор показал её размер честно: за пять недель самая безопасная стратегия из возможных отстала даже от простого депозита.
Новая формулировка
Теперь цель системы звучит так: максимизировать доходность после всех издержек – при двух жёстких ограничениях: просадка не глубже 12% от пика, и результат не хуже фонда денежного рынка на любом скользящем месяце.
Три вещи, которые здесь важны.
Максимизация – это обязанность действовать. Свободные деньги в портфеле всегда зарабатывают ставку денежного рынка – это наш «ноль». Каждая идея теперь обязана отвечать на вопрос: бьёт ли она этот ноль с поправкой на риск? Если да – бездействие больше не «безопасный выбор», а проигрыш. Если нет – сидеть в парковке по-прежнему правильно. Осторожность не отменили; ей выставили счётчик.
Ограничения – не пожелания, а автоматика. Просадку сторожит не совесть советника, а рубильник: глубже 12% – торговля останавливается сама, и без человека не возобновится. Планку «не хуже денежного рынка» отслеживает отдельный монитор: месяц отставания – и владелец получает тревожное сообщение с разбором причин. Причём сообщение это – сигнал к разбирательству, а не команда «рискуй сильнее»: догонять просадку удвоением ставок – самый короткий путь на дно, у нас такое запрещено конструкцией.
Сохранение капитала никуда не делось – оно переехало. Из лозунга в начале цепочки – в железо: стопы, лимиты позиций, потолки классов, запрет плеча. Всё это как стояло, так и стоит, и советника не спрашивает. Мы поменяли только то, к чему стремится интеллект системы, – а не то, что ему позволено.
Честный вопрос: не станет ли система безрассудной?
Мы задали его себе первым делом. Ответ прячется в архитектуре, о которой мы писали с первого поста: советник в нашей системе ничего не исполняет. Любую его идею проверяет невозмутимый страж-контролёр с жёсткими лимитами, которые не зависят ни от целей, ни от настроения, ни от красноречия. Амбициозный советник с строгим контролёром – рабочая пара. Осторожный советник с строгим контролёром – как выяснилось, двойной замок, за которым портфель тихо дремлет.
Что дальше
У перехода есть план с контрольными точками: недельная проверка затрат и активности, полное ревью через две недели, решение о пополнении счёта – и только потом разговор о реальных деньгах. Каждую точку мы пройдём публично, с цифрами: теперь у системы есть «спидометр», который каждый день сравнивает нас с индексом и с депозитом, и прятаться от этих цифр больше негде.
Эксперимент продолжается – в бумажном режиме, на виртуальные деньги. Именно для таких открытий он и затевался: формулировка цели оказалась такой же частью кода, как стопы и лимиты. Может быть, самой важной.
Напоминаем: всё написанное – не инвестиционная рекомендация, а прозрачный отчёт о жизни нашего эксперимента.
Продолжение – в ежедневных отчётах.